«Какой-то трансмодерн»: каким получился роман «Круть» — новая книга Пелевина, в которой он (кажется) окончательно стал сатириком

Один роман в год — вот уже больше десяти лет Виктор Пелевин живет в таком графике. В мире бушуют кризисы, распространяются смертельно опасные вирусы, растет напряженность между странами, но все это никак не способно поколебать установленную еще в начале 2010-х традицию. Разве что точная дата старта продаж немного «гуляет» по календарю, да и то не очень сильно (между концом августа и началом октября).

Уже четыре года подряд Пелевин предлагает своим поклонникам погрузиться в фантастический мир будущего, где действует глобальная корпорация Transhumanism Inc., предоставляющая своим клиентам почти вечную жизнь. Правда, с некоторыми оговорками. Во-первых, стоимость услуги делает ее доступной очень немногим. Во-вторых, большую часть этой почти вечной жизни пользователь проводит в виде извлеченного из тела и посаженного в банку мозга, подключенного к цифровой визуализации (да, как в «Футураме»). 

При этом клиенты Transhumanism Inc. (их называют «баночниками») могут, как и прежде, влиять на физический мир: оставаться президентами, авторитарными вождями, служителями разнообразных культов, писателями, сотрудниками спецслужб, учеными — выбор почти не ограничен. 

Новый роман «Круть» вновь приглашает читателя во все те же декорации. Автору явно полюбился этот мир, в котором он уже может не тратить время (свое и читательское) на длинные описания и конструирование сеттинга. Так, Transhumanism Inc. постепенно превращается в полноценную фантастическую вселенную, причем все более сатирическую. 

Хоть автор в предисловии и утверждает, что «у героев и героинь цикла "Transhumanism Inc." нет конкретных прототипов в реальном мире», а любые утверждения об обратном являются «хайпом и провокацией», вся серия представляет собой пародию на сегодняшнюю действительность. Пелевин использует фантастические допущения, чтобы ярче высветить вещи, которые ему кажутся в сегодняшнем мире абсурдными. Примерно так же писались книги Терри Пратчетта, Нила Геймана, Бена Аароновича и других авторов, чьи произведения обычно сложно представить на одной полке с пелевинскими. 

«Круть» в этом смысле идет даже дальше, чем предыдущие романы цикла. Сюжет книги без особых спойлеров можно пересказать в двух предложениях. Сотрудник службы безопасности Transhumanism Inc. Маркус Зоргенфрей (преданный читатель Пелевина должен его помнить по «Путешествию в Элевсин») пытается спасти мир от древнего вселенского зла, воплотившегося в демоническом тиранозавре по имени Ахилл. Последний пытается вернуть Землю в состояние Юрского периода, для чего хочет уничтожить человечество.

На эту нехитрую конструкцию Пелевин навешивает, кажется, самое важное в книге — бесконечный набор сатирических ремарок и пародийных эпизодов. Однако здесь сходство с упомянутыми выше Гейманом или Пратчеттом заканчивается. Сарказм автора «Крути» нацелен совсем на другие вопросы, нежели выбирали его британские коллеги. 

Пелевин иронизирует (а иногда откровенно издевается) над феминизмом, гендерной повесткой, борьбой с климатическим кризисом, ветроэнергетикой, либеральной интеллигенцией, двойными стандартами Запада, миграционным кризисом в Европе, политкорректностью, рэпом и новой этикой. А еще над нейросетями, криптовалютой и тому подобными приметами времени. 

Так, герои нового романа действуют в тюремной части вселенной Transhumanism Inc. Там женщины (их в романе именуют «фемами» или «курами») борются за лидерство в криминальной иерархии. Прочитав книги радикальной феминистки Варвары Цугундер, они убивают мужчин стилетами в форме мужских половых органов во имя победы над патриархатом, а заодно получения эротического удовольствия.

К этому набору, Пелевин добавляет сатиру на современную коррупцию, а также советское государство и эстетику (и почему-то лично главного идеолога СССР Михаила Суслова). Впрочем, ближе к концу автор делает неожиданный поворот, втыкая огромную (почти 50-страничную) шпильку современной право-консервативной российской литературе. 

Она выполнена в виде засекреченного и, возможно, сгенерированного нейросетью, сочинения сердобол-большевистского классика Шарабан-Мухлюева (его имя также упоминалось в прошлых книгах серии). Этим эпизодом Пелевин как бы подвешивает вопрос о том, что же он хочет сказать своим произведением на самом деле, и над кем именно смеется.   

Конечно, есть в «Крути» и традиционные для Пелевина рассуждения о творении мира, круговороте бытия, одинаннадцатимерности пространства и привычные еще со времени «Чапаева и Пустоты» буддийские метафоры и христианские аллюзии. Чего стоит одно обсуждение теории Большого взрыва в лагерном бараке на новом изводе тюремной фени, которую пытается сконструировать автор. Однако эти фрагменты кажутся, скорее данью традиции, нежели смысловыми столпами произведения. 

Куда больше, кажется, 61-летнего писателя сейчас занимает скорость изменения мира и то, как на нее реагировать. И его ответом, видимо, становится сатира.