За каждым из этих циклов – не только фантазия и мастерство, но и тяжелый опыт их авторов, переживших десятилетия трагедий и радостей
«Снаряды не рвались, пули не свистели. Но были похоронки, была нужда страшная и работа. Тяжкая мужская работа в поле и на лугу» – так Федор Абрамов вспоминал 1942 год. Фронтовик, тяжело раненный в боях, он оказался в блокадном Ленинграде, попал в эвакуацию и несколько месяцев провел в родном колхозе. Впоследствии на основе этого опыта Абрамов напишет свой первый роман «Братья и сестры», книгу о жизни советской северной деревни во время Великой Отечественной войны. Все мужчины ушли на фронт, а в тылу женщины, старики и дети работают на износ, чтобы добыть хлеб для страны. Но даже на этом горестном фоне находится место красоте, радости жизни и любви.
Любви к деревне и русскому крестьянству у Абрамова хватало. Он родился в 1920 году в селе Веркола (Архангельская область) и сохранил восхищение севером, его людьми и природой на всю жизнь. На войну он ушел с филфака Ленинградского университета. После краткой передышки на селе вернулся на фронт, служил в контрразведке, после войны доучился, работал на кафедре, потом кафедру возглавил – жил жизнью советского человека, с ее доблестями и подлостями (подписался под клеветнической статьей против «писателей-космополитов», о чем потом очень жалел). А параллельно задумывал большую книгу о деревне. В итоге за двадцать восемь лет написал цикл, по масштабу сравнимый с «Тихим Доном» – работу над первой книгой начал в 1950-м, последний том вышел в 1978-м.
Даже «Братья и сестры» выходили со скрипом, три книги-продолжения: «Две зимы и три лета», «Пути-перепутья», «Дом» – тем более. Советскому официозу не нравилось, что Абрамов поднимал неудобные вопросы: почему деревня живет так бедно и тяжело? Почему вымирает? Почему государству всегда важно собственное величие, и никогда – живые люди? Сам Абрамов от человека старался не отворачиваться. Герои его тетралогии – несовершенные, иногда невыносимые, но красивые и настоящие люди, подобные тем, которых автор всю жизнь знал и любил.
Вениамин Каверин (1902–1989) любил писать книги о пытливых и смелых людях, преданных своему делу, первооткрывателях и упрямцах, – при этом никогда не скатывался в соцреалистическую пропаганду, описывающую плакатных коммунистических героев. Сказывался опыт: в юности Каверин застал Cеребряный век, учился у своего шурина, авангардного литературоведа Юрия Тынянова, в начале 1920-х принадлежал к литературному объединению «Серапионовы братья», участники которого декларировали: качество письма превыше политики и конъюнктуры.
Этих принципов Каверин придерживался всю жизнь, к тому же отказывался участвовать в травлях, не отворачивался от попавших в опалу друзей, в общем, не ломался под гнетом обстоятельств и сохранял достоинство. Те же качества легко найти в каверинских героях, будь то летчик Саня Григорьев из прославленных «Двух капитанов» или микробиолог Татьяна Власенкова – главная героиня «Открытой книги», романа в трех частях, который Каверин писал больше десяти лет и опубликовал в конце 1950-х.
Героиня «Открытой книги» – советский человек в лучшем смысле этого слова, целеустремленная профессионалка с добрым сердцем, непримиримая к произволу и несправедливости, которых в жизни, конечно, хватает. Каверин писал ее с Зинаиды Ермольевой, создательницы пенициллина в СССР, а в образе Андрея, коллеги и мужа Татьяны, угадывается Лев Зильбер – тоже микробиолог, родной брат автора. Не понаслышке знакомый с тем, как жили советские ученые, Каверин написал обстоятельный, неторопливый роман, где есть место и науке, и любви, и историческим испытаниям, и противостоянию бездушной бюрократии. Как обычно, у книги хватало проблем – ее кусала цензура, громили сталинистские критики за недостаточное совпадение с линией партии, а вариант без купюр автор смог опубликовать только во времена оттепели. Каверин не унывал – подобно своим героям, он всю жизнь делал свое дело и верил, что в конце концов это окупится.
В отличие от других героев этой подборки, у писателя-«почвенника» Анатолия Иванова (1928–1999) не было никаких проблем с советской властью. Напротив, он уверенно шел по карьерной лестнице советского литератора: проведя детство и юность в Казахстане, переехал в Новосибирск, работал в местной газете, в конце 1950-х — начале 1960-х стал признанным литератором, перебрался в Москву, где даже возглавил журнал «Молодая гвардия». При Иванове журнал стоял на крайне консервативных позициях.
Серьезную славу Иванову принес роман «Тени исчезают в полдень», изданный в 1963-м, а в начале 1970-х адаптированный для популярного сериала. В центре сюжета — Сибирь 20-х годов, где уже установлена власть большевиков, но недобитые белые сеют хаос, на что накладываются нешуточные драмы крестьян, только выбравшихся из пламени Гражданской войны.
Иванов не скрывал, что его проза идеологична, и ставил своей целью показать, как советская действительность очищает от «скверны капиталистических пережитков». Этой теме посвящены и «Тени исчезают в полдень» (тени из названия — враги большевиков, исчезающие, когда восходит в зенит солнце советской власти), и другой хит Иванова «Вечный зов». Реплики отрицательного героя Лахновского из «Вечного зова» впоследствии (без участия самого Иванова) даже послужили материалом для создания известного мифа о «плане Даллеса», по которому враги намерены отравить СССР с помощью морального разложения.
Впрочем, какими бы идеологизированными ни были книги Иванова, в популярности и увлекательности отказать им сложно. «…страсти идут античного накала. В пространных романах Иванова — всегда множество драматических поворотов, что делает их в высшей степени кинематографичными», — отмечал «Коммерсант» в некрологе.
Предновогодние дни полны праздничной суеты. В это волшебное время даже взрослые чувствуют себя немного детьми. А как готовились к Новому году сто лет назад? Что дарили? Как украшали ёлку?
Материал «Коммерсанта»