В «РЕШ» готовится к выходу новый роман Гузель Яхиной «Эйзен»

В электронном и аудиоформате книга будет эксклюзивно доступна в Яндекс Книгах, книжном сервисе Яндекс Плюса. Аудиоверсию романа озвучил Иван Литвинов. Во всех форматах книгу можно будет прочитать с 5 марта 2025 года.

«Сергей Эйзенштейн — близкие звали его просто Эйзен — человек очень сложный, противоречивый, мятущийся, который прятался за сотней масок и, кажется, никем не был разгадан как при жизни, так и спустя много лет после смерти».

История, рассказанная Гузель Яхиной, похожа на своего главного героя: это не том ЖЗЛ и не скрупулезное исследование, а практически плутовской роман, представленная в живых эпизодах авантюра длиной в почти четверть века, путь ярчайшей кометы на небосклоне молодого советского кинематографа. История явления, завораживающего и столь же пугающего.

«Я поставила себе задачу: соткать художественное полотно из всей доступной нынче реальности того времени (дат, цитат, цифр...) и авторских предположений о личности героя — без швов и максимально близко к фактам. Развернуть действие на границе fiction и non‑fiction. Создать не научный труд, а художественный, но с предельно возможным уважением к правде».

Гузель Яхина в послесловии к роману

Восемь глав — по количеству придуманных, но не всегда реализованных кинолент — демонстрируют читателям человека, знающего цену своему таланту и одновременно неуверенного в себе. Окруженный потрясающими женщинами, имеющий в свободном доступе все мыслимые соблазны, не чуждый подтекстов и шуток с двойным дном, при этом абсолютно равнодушный к телесному Эйзенштейн всю свою энергию отдавал творчеству, даже когда не занимался им напрямую. Он прошел путь от ассистирования в монтажной до приглашения в Голливуд и восторженных оценок самого Чарли Чаплина. Его (смонтированный учеником и коллегой Александровым спустя почти 25 лет после смерти мэтра) фильм продюсировал американский классик Эптон Синклер. Его поддержал — и не раз — Сталин. Вся внешняя жизнь будто прошла параллельным сеансом, была всего лишь материалом и мастерской для воплощения того, что порождала жизнь внутренняя, опережающая эпоху.

Он не нарушал правила, а создавал свои. Он экспрессивно мистифицировал собственную жизнь, наполняя окружающее его пространство электричеством особой природы, так и не разгаданной современниками и, пожалуй, не до конца понятной ему самому. Требовательный к другим и беспощадный к себе Эйзенштейн творил иную реальность, оставаясь в границах объективной: «советским был сам его образ мыслей». В создаваемое им кино он зашивал множество образов — библейских, мифических, потусторонних, противоположных официальной идеологии, при этом Эйзенштейн оставался человеком, искренне жаждущим внимания и благосклонности Вождя. «Эйзен растворялся в том, что снимал. Он растворялся в океане, что плескался властно и широко, то взметая волны, то оглаживая ими пляж. И каждая волна, и каждый брызг пены были — он. И каждый толчок прилива, и каждый его откат».

И рядом, конечно, были люди — коллеги, друзья, Мама́, любящие (не любимые, нет) женщины. Даже проклятущий конкурент Дзига Вертов «со своими поделками» и тот словно неотступно был рядом всегда. Но на самом деле все они были системой зеркал и софитов, выставленной, чтобы в фокусе всегда был он — невозможный Эйзен.