Станислав Лем не любил чужие «Солярисы». Ни одного

Филип Киндред Дик – писатель, бесспорно, гениальный. Но вот здесь он промахнулся – всю свою долгую жизнь Лем сопротивлялся тоталитарным режимам и идеологиям, будь то мизантропический, противный человечеству немецкий национал-социализм или противный полякам советский социализм. В годы войны он состоял во Львовском антифашистком подполье, а после войны, покинул родной Львов, ставший советским, и перебрался в Польшу.

В ФБР не отреагировали на заявления дедушки киберпанка.

Зато сам Станислав Лем, хоть и критиковал американскую научную фантастику, в ней господствовал «плохой стиль» и «деревянные диалоги», но выделял конкретного писателя-фантаста Филипа Дика. Лем относился к нему более чем хорошо, называл единственным хорошим фантастом Америки, благосклонно отзывался о его работах, а в 1972 году перевел роман «Убик» на польский язык.

В противостоянии двух политических систем Лем не участвовал. В своих произведениях писатель старался держаться подальше от политики. По крайней мере, в том ее виде, каком представляет ее современный неискушенный человек – черно-белом, где одна сторона стопроцентно хорошая, а с другой стороны забора – сплошь негодяи и злодеи.

Есть вещи и поважнее, говорит нам Лем со страниц своих книг. Политика, любовь, теологические вопросы – все это меркнет перед наукой и космосом. Возьмем, к примеру, самый известный роман автора, оказавший титаническое влияние на развитие научной фантастики – «Солярис». Главный герой, Крис Кельвин, он ученый и землянин. Совсем неважно, паспорт какой страны он держит у себя в кармане, вселенная слишком велика, чтобы думать о жалких песчинках на маленькой планете Земля.

Чтобы правильно понять «Солярис» и его автора, нужно перестать «думать приземленно». За пределами нашей планеты, системы, галактики, наконец, есть вещи, которые нельзя загнать в три основополагающие категории литературы. Условные любовь, бог и политика – три кита, которые не выживут в космосе. Лем вообще не считал холодную пустоту межзвездного пространства чем-то плохим.

Возможно, именно поэтому Станислав Лем не одобрил обе экранизации своего романа – «Солярис» Тарковского и «Солярис» Содерберга.

«Солярис» — это книга, из-за которой мы здорово поругались с Тарковским, – вспоминает Лем. — Я просидел шесть недель в Москве, пока мы спорили о том, как делать фильм, потом обозвал его дураком и уехал домой… Тарковский в фильме хотел показать, что космос очень противен и неприятен, а вот на Земле — прекрасно. Но я-то писал и думал совсем наоборот».

Многие кинолюбители считают Тарковского гениальным, но Лем имел другое мнение. Вторая экранизация появилась спустя 30 лет благодаря стараниям американского режиссера Стивена Содерберга. По словам писателя, картина получилась хуже чем у Тарковского, так сказать «про другое, но опять не про то, что нужно».

В интервью журналу «Lampa» Лем говорит:

«Содерберг сделал «Солярис» — я думал, что худшим был «Солярис» Тарковского… Я ничего не написал о том, что фильм мне нравится. Я не написал, что он мне не нравится. Это не то же самое. Знаете, добрый злодей это не то же самое, что злой добродей. Есть разница… Мне ведь не говорили, чтобы я соглашался, потому что заработаю денег, а только «вы не имеете понятия, какие технические возможности есть у Голливуда», и я поверил. Я не предполагал, что этот болван, извините, режиссёр, выкроит из этого какую-то любовь, это меня раздражает. Любовь в космосе интересует меня в наименьшей степени. Ради Бога, это был только фон. Но я всё-таки человек достаточно воспитанный. Поэтому не набросился на этого Содерберга, это не имеет смысла. У меня была стопка американских рецензий, и я видел, что все старались, потому что Содерберг известен, исполнитель главной роли очень известен, и поэтому на них не навешивали всех собак… Кроме этого, автору как-то не положено особо возмущаться, ну не положено».

В защиту кинорежиссеров и продюссеров можно сказать, что и творчество Лема полно парадоксов, а его творческий путь был не тернист, но извилист. В его начале писатель поет гимн науке, рационализму и технократии, торжествует оптимизм. Это серьезные художественные произведения, где сюжет представляет собой каркас, на который нанизаны темы, о которых он действительно хочет говорить.

В 60-е годы Лем создал произведения, которые наиболее приблизились к канону научной фантастики и одновременно принесли в этот жанр элементы реализма: «Эдем» (1959), «Возвращение со звезд» (1961), «Солярис» (1961), «Непобедимый» (1964), «Глас Господа» (1968).

Затем Лем-серьезный фантаст превращается в Лема-сатирика. Появляется больше гротеска, шуточек, а оптимизма становится на порядок меньше.

Идеальный пример – «Звездные дневники Ийона Тихого». Звездопроходец и капитан дальнего галактического плавания, неутомимый охотник за метеорами и кометами, исследователь и первооткрыватель восьмидесяти тысяч трех миров, доктор гонорис кауза университетов созвездий обеих Медведиц, член Общества по опеке за малыми планетами и ряда других обществ, орденоносный кавалер звездных туманностей, Ийон Тихий сам предстанет перед читателями в своих «Дневниках». И вот тут-то Лем начинает делать типичную американскую фантастику, используя идеи, которым в «серьезной» научной фантастике уже, казалось бы, нет места — перемещения и петли во времени, встречи с разумными гуманоидами и антропоморфными инопланетянами. Однако все не так просто. «Дневники» гротескны и представляют собой пародию, а главный герой – Ийон Тихий – космическая инкарнация барона Мюнхгаузена.

Со временем Лема унесло в футурологическую и философскую эссеистику. Самыми важными из таких произведений несомненно стали «Сумма технологии» и «Фантастика и футурология».

«Сумма технологии» – это, по мнению автора, «исследование шипов ещё несуществующих роз», прогнозирование и анализ грядущих научно-технических, морально-этических и философских проблем, связанных с функционированием цивилизации в условиях свободы от технологических и материальных ограничений. Первая публикация трактата состоялась в 1964 году и для современного человека, мало-мальски сведущего в научных достижениях, достигнутых с тех пор, текст содержит ряд неточностей, допущенных Лемом в рассуждениях, относящихся к математике, биологии, социологии и некоторым другим областям знания.

Тем не менее, «Сумма технологии» не только не устарела, но приобрела особенную актуальность в интеллектуальном контексте конца прошлого — начала нынешнего веков. Многие из затронутых Лемом вопросов, в 1960-е годы составлявших исключительную прерогативу научной фантастики — виртуальная реальность, нанотехнологии, искусственный интеллект, технологическая сингулярность, — через 30—40 лет после первой публикации «Суммы» перешли в разряд активно разрабатываемых научных проблем.

«Фантастика и футурология» 1970 года – это некая попытка создать теорию жанра научной фантастики, интерпретацию собственных сочинений Лема, и обзор мировой научной фантастики, представляющий «своего рода лемовскую теорию всего, что связано с научной фантастикой» и её ролью в приобретении знаний человеком. В книге подвергнута критике современная Лему западная научная фантастика.

Последнее крупное произведение Станислав Лем написал в 1986 году, философско-фантастический роман «Фиаско», подводящий своеобразный итог его творчеству. Главная идея, положенная в основу романа — глубокий пессимизм по вопросу контакта различных цивилизаций, ибо их разделяет не расстояние, а культура и происхождение. После публикации «Фиаско» Лем объявил, что больше не будет заниматься беллетристикой: в дальнейшем он ограничился публицистикой или малой формой.

В 2006 году Станислава Лема не стало. Великий писатель скончался после продолжительной болезни сердца. Подробнее об истории жизни и творческом пути Станислава Лема можно прочитать в его автобиографическом произведении «Моя жизнь» и романе о львовском детстве «Высокий замок».

Он никогда не прогибался и был верен своим идеалам до конца.